Смешные рассказы

Сидел я за проектом, заработался до глубокой ночи (приблизительно, до трех). Сохраняю исходники, начинаю отлаживать, а прога берет и вылетает с критической ошибкой. Я, ударяясь в панику, начинаю перелопачивать код в поисках огреха, но напрасно. Немного помучившись, я случайно глянул на часы и решил, что утро ночи мудренее. Утром, продрав глаза, я снова первым делом окинул взглядом проект и решил во что бы то ни стало определить, где же возникала ошибка. Запускаю... и все нормально. И так, и сяк — все прекрасно работает! Начинаю думать, уж не приснилось ли мне. Ответ оказался прост. Дело было в последнее воскресенье октября. И надо же было попасть именно в три ночи. Программа, "созданная" через час после того, как ее запускают, работать не хотела...

В школьные годы, помню, проводили у нас олимпиаду по программированию. Меня, как самого продвинутого, послали на нее. В то время о VB и Delphi никто и не знал почти, поэтому программирвали на Паскале и QBasic'е. Задачи все были сложные, и очень небольшой процент людей смог сделать хоть что-то... Но я смог. Одну задачу. Суть ее состояла в том, чтобы загрузить из текстового файла матрицу — модель лабиринта, в которой цифрами обозначались стены, пустые пространства и начальная позиция, и выяснить, есть ли из него выход. Предполагалось, что программа должна виртуально "пройти" этот лабиринт, возвращаться из тупиков и следить за тем, чтобы не войти в цикл. Я же сделал проще — нарисовал этот лабиринт на экране, в начальной позиции сделал операцию заливки, а вне границ рисунка — операцию считывания цвета с экрана. Если лабиринт замкнут, заливка не выходила за его пределы, если же выход имелся, заливка распостранялась на весь экран и оператор считывания цвета возвращал значение ее цвета. До сих пор помню смех моего учителя, который рассказывал про офигевшие лица организаторов, открывших посмотреть текст программы и увидевших 10 банальных строк кода. За одну лишь эту задачу присудили 6 место.Вот оно — нетрадиционное мышление.

Как-то раз чинил компьютер у кладовщиков. После того, как машину перетащили в другое помещение, что-то случилось с видеокартой: разрешение 800x600 работает нормально, но если установить более высокое значение, то само разрешение не увеличивается, а рабочая область начинает скроллироваться при подведении мышки к краям экрана. Оказалось, что у монитора есть встроенные динамики. Штекер кладовщики всадили в разъем видеовыхода типа «тюльпан» на видеокарте, а та посчитала, что появился ещё один монитор. Windows, в свою очередь, установила драйвера стандартного дисплея и ограничила максимальное разрешение.

Сижу дома вечером, программирую потихоньку. Опера, как обычно, стучится в мейлрушный почтовый ящик и внезапно наглухо виснет. Снимаю задачу, перезапускаю, жму «принять почту» — опять подвисает. Злюсь, но времени разбираться нет — отключаю автопроверку и работаю дальше. На следующий день прихожу с утра в офис, где в качестве почтового клиента тоже используется Опера. Та же история — браузер виснет с загрузкой машины на 100%. Обращаю внимание на том, что сборщик почты явно спотыкается на том же самом письме. В голове мелькают версии от простейшго бага до изощренных спам-рассылок, которые через дыру в браузере запускают тяжелый джаваскрипт или, не дай Бог, системный процесс. Истина, как всегда, оказалась где-то рядом. После трёх попыток перезапуска Оперы я убедился, что клиент скорее мёртв, чем жив, и зашёл в ящик через веб-интерфейс. Роковым письмом оказалась новостная рассылка крупной IT-конференции. Письмецо в 10 строк с полем <b>To:</b>, в котором через запятую были перечислены несколько тысяч адресатов, тянуло на 185 килобайт. Как оказалось, Опера не висла, а медленно и печально отрисовывала километровый список — еле управлялась за минуту.

В далёкую эпоху всемогущего ассемблера для программирования активно использовались перфокарты. Недавно я с удивлением узнал, насколько нестандартное применение нашли им студентки. Когда в карте пробивали отверстия, оставалось большое количество маленьких прямоугольничков. Модницы-программистки при помощь иголок и пинцетов аккуратно выкладывали картонными «битами» узоры на ногтях, а затем фиксировали рисунки лаком.

В университете при проверке лабораторной работы преподаватель спрашивает студента: — Почему нет проверки входного значения? — Да какой нормальный человек, задавая время, будет писать что-либо, кроме цифр и двоеточия — особенно, если видит надпись «Введите время в формате ЧЧ:ММ»? — Молодой человек, хороший программист должен учитывать всё! Откуда вы знаете, какой пользователь будет работать с этой программой? Задумчивый голос откуда-то из глубин аудитории ставит точку: — Ага, пользователь — это периферийное устройство хаотического ввода...

В связи с расширением и модой на стандартизацию в нашей фирме было решено заводить понятные, «говорящие» логины для пользователей. После обсуждений решили остановиться на варианте «имя пользователя + первая буква фамилии». Сегодня дописывал модуль для программы, вытягивающий из домена информацию о пользователях во внешнюю базу данных. Закончив очередной кусок кода, я запустил программу. Внимание моё привлекла последняя учётная запись. Девушку звали Анна Литвинова.

Когда я был молод и горяч, довелось мне поработать админом-эникейщиком. Рабочий день в разгаре, я беру очередной уровень в «линейке». По законам жанра в кабинет заходит начальник — подполковник в отставке — и застаёт меня за этим недостойным занятием. — Ты не опух ли на работе в игрушки играть? — Вроде всё работает, проблем нет, чем ещё заниматься? — Работать! Вроде и не поспоришь, но меня вдруг пробирает: — Знаете ли вы, за что платили врачам в древнем Китае? Босс безмолвствует. — За здоровых пациентов. В конце месяца каждый больной уменьшал жалованье доктора. Я думал, что увольнение неизбежно, но в итоге получил солидную прибавку к окладу и внеплановый апгрейд рабочей машины.

В начале девяностых работал я на кафедре вычислительной техники лаборантом. Помимо прочего в мои обязанности входило написание программ для лабораторных работ и тестов. Как-то раз пришлось моделировать операционные усилители. Задача сводилась к подбору параметров настройки стенда, при которых на выходе получалось заданное значение. С точки зрения модели результат определялся решением системы двух достаточно хитрых уравнений. В методичке советовали не маяться дурью, а решать задачу, построив графики и взяв точку их пересечения. Моя программа рисовала графики на экране с соблюдением масштаба и вместо численного решения системы находила ответ честным графическим способом: во время построения второго графика путём чтения цвета пиксела фиксировалась точка пересечения с первой кривой. Точности вполне хватало.

Перестал у меня как-то работать телефон, и, соответственно, ADSL-интернет. Сам проверил везде, где мог — c проводами и соединениями полный порядок и в квартире, и в щитке на лестнице. Вызвал мастера. Приходил он, пока я был на работе, и впускала его моя жена. Возвращаюсь — из компа вытащен FireWire-провод от звуковухи. Супруга рассказала, как было дело. Приходит мастер, с порога заявляет, что ему известно, в чём проблема, и просит отвести к компьютеру. Подходит к машине, хмыкает, рассматривая толстый провод от звуковухи, видимо, незнакомого ему формата, выдёргивает его и говорит: «Из-за него все беды! Берите трубку и проверяйте». Ушёл ремонтник раздосадованным и через день сообщил, что кабель был повреждён где-то на подходе к дому.

— Терминал terminal терминал? — Терминал! Так у нас в организации порой интересуются, не отключили ли на сервере по имени «terminal» службу удалённого доступа.

Работаю в государственном учреждении техником. Все вопросы от «у меня монитор задергался» до «у нас сеть упала» — в наш отдел. Однажды меня вызвали посмотреть, что с компьютером — тормозит сильно, изображение пропадает. Утащил системник к себе. Поломку нашли быстро — сгорели кондесаторы на видеокарточке. Надо сказать, материнская плата была довольно новая, с шиной PCI Express. Не знаем, что и делать — в загашниках только AGP-карточки, а компьютер, как водится, очень сильно ждут. Начальник осмотрел системник, хмыкнул, куда-то удалился и через пять минут вернулся с восьмимегабайтной видеокартой S3 Savage4. «А что, — говорит, — и PCI-слот под неё есть, и для работы хватит». Компьютер был спасён, а я с тех пор устаревшее железо со счетов не сбрасываю!

В конторе есть старенькая машинка, собранная на коленке из всякого хлама. Для изучения на нее был установлен ArchLinux, а спустя какое-то время поднят прокси-серверок. Стал я замечать, что по неизвестной причине при загрузке сети эта зараза как бы засыпает — пинги не идут, ничего не работает. Стоит только нажать any key — все тотчас же оживает. Система не обновлялась уже с полгода (работает — не лезь). Умные люди подсказали, что стоит сделать полное обновление. Апдейтов оказалось 250 мегабайт — на скорости 256 Кбит/с компьютер, засыпающий три раза в минуту, сам с задачей бы не справился. Машинка стояла в углу, а обходить стол каждый раз лень. Из подручных материалов (втулки от факсовой бумаги и скотча) был сооружен пульт дистанционного управления «эникеем». Процесс обновления выглядел так: консольное окно с пингом, SSH-сессия с процессом обновления и импровизированный пульт в руках. При пропадании пинга с возгласом «не спать, собака, обновляться!» производился меткий удар по первым попавшимся клавишам. Пинг возвращается — обновление идет дальше.

Работаю в проектной организации примерно на 400 машин, сам администрирую около сотни кремниевых друзей в отдельном здании. Так как занимаются люди в основном чертежами, то и печатающее оборудование соответствующее — в частности, пара не новых, но надёжных и быстрых КИПов. Для тех, кто не в курсе: КИП — большой плоттер со встроенным внутрь корпуса компьютером. Со стороны начинки не видно, всё закрыто крышками — станок как станок. Однажды в сеть заполз известный вирус, создающий на всех расшаренных дисках папки «The Porn collection» с соответствующим содержимым. Проектировавший сетку админ то ли с бодуна, то ли по приказу начальства открыл на всех машинах администраторские права. Вирус был изготовлен добротно и, отправившись по витой паре в поисках машин без антивирусов, таки нашёл те самые КИПы. Тут вирус уже развернулся по полной — скачанные картинки он по возможности отправлял на печать. В момент заражения сети перед КИПом стоял начальник — человек в летах, солидного телосложения, бывший военный — и ждал чертёж. Я безумно жалею, что лично не застал сцену, когда он увидел неспешно выползающий из КИПа дилдо, отпечатанный на огромном листе кальки.

Мой друг-сисадмин однажды остался на ночь на работе, чтобы решить проблемы с VPN. Курить в комнате не разрешалось, на потолке висел датчик дыма. Ходить на лестницу было лениво, да и работа кипела — отойти даже на 5 минут не получалось. Находчивый друг сбегал в ларёк и купил пачку презервативов. Замотал датчик дыма, курил в комнате без отрыва от производства и за ночь поднял-таки VPN до удалённой площадки. Всё было бы отлично, но в лучших традициях жанра открытую пачку презервативов (с одним использованным) нашла у друга в рюкзаке его жена!